Книга
 

К ИСТОКАМ БЕЗУМИЯ

Сам факт удачного пророчества доподлинным материалистом свидетельствует о явном нарастании предпосылок мировой войны задолго до ее начала. В качестве симптоматичной предпосылки грядущей катастрофы Энгельс прямо указывает на “систему взаимной конкуренции в вооружениях”. И это, следует отметить, в момент, когда цивилизация только что вступила в эпоху глобализации.

...Межгосударственное состязание в вооружениях в эпоху начавшейся глобализации?! – Как понимать?..

Вопрос невольно проясняется, когда принять во внимание указанных Энгельсом инициаторов гонки вооружений: “королей и государственных мужей”... – Вот где, оказывается, “собака зарыта”.

Да, именно анахронизм средневековых монархий в качественно новых условиях конца ХІX века явился первопричиной быстро назревающего мирового кризиса. И это понятно почему. Стремительно нарастающий процесс всеобщей экономической интеграции с его центростремительной тенденцией мирового развития, формируя единое континентальное (а дальше, – мировое) эко-соц-политическое пространство, неминуемо поставил бы под вопрос сам факт существования европейских автократических режимов. Ведь в условиях объединенной Европы – республиканских Соединенных Штатов Европы (актуальной уже в те времена идеи) – евродинастиям, всем этим Гогенцоллернам, Габсбургам, Романовым, да, вообще-то, и Виндзорам, попросту не нашлось бы места. Во всяком случае, – их абсолютизму. Авторитаризм несовместим с глобализацией.

Потому-то, нутром предчувствуя свою неминуемую кончину, европейские цари, короли, императоры, кайзеры – каждый в окружении свиты государственных «мужей–монархистов» (вроде Бисмарка) – отчаянно бросились в безумие гонки вооружений, готовясь открыть “последний великий военный танец” самоспасения. К кровавой оргии автократов, таким образом, подспудно подталкивал неумолимо приближавшийся «потоп» всемирного процесса экономической интеграции. Глобализация являлась глубинной первопричиной предсмертной агонии авторитаризма, напоследок лихорадочно бросившегося в поисках выхода из исторического тупика. Алгоритм самоспасительных потуг рудиментарной монархо-плутократии в условиях начавшейся глобализации имел следующую логику.

Ввиду того, что могильщиком автократических пережитков средневековья представлялся объективный процесс экономической интеграции, подтачивающий сами основы монархической власти, правящие династии инстинктивно должны были воспротивиться именно мировым интеграционным процессам. Разумеется, – за счет экономической самоизоляции. Это с одной стороны. А с другой, – инстинкт самосохранения монарходинастий традиционно продолжал склонять их к феодально-средневековому методу борьбы за выживание – методу территориальной экспансии. В результате – симбиоз двух, казалось бы, разновекторных тенденций самоспасения архаических монархий в эпоху капитализма: стремление к территориально-колониальной экспансии с изоляционистским противодействием мировому интеграционному процессу.

Под напором лавины интеграционных процессов второй половины XIX века правящие автократии ведущих капиталистических стран наперебой устремились силовыми методами расширять свои колониальные империи, отгораживая их при этом высокими таможенными барьерами от окружающего мира, с тем, чтобы понадежнее укрыться от гибельной для них глобализации. В этом, по сути, состоял своего рода исторический компромисс отживших свой век монархических режимов с быстро развивающимся капитализмом: предоставляя как бы определенное территориально-коммерческое пространство для национального капитала, правящие династии в то же время стремились локализовать его в пределах своих империй. Капиталу – хоть и ограниченный, но все же некоторый простор предпринимательской деятельности; династиям – территориально расширенную, но, тем не менее, столь необходимую им экономическую замкнутость.

Таким образом, в наиболее критический для себя момент (последняя четверть девятнадцатого столетия), когда вопрос дальнейшего существования абсолютизма был поставлен самой жизнью на повестку дня, обреченные монархии прибегнули к невиданной ранее эскалации колониализма с целью образования автаркических империй. Так была спровоцирована империалистическая лихорадка конца ХІX века.

Империализм, призванный в угоду коронованной аристократии принудительно воссоздавать в новые времена экономическую почву пережиткам средневекового абсолютизма в виде колониально-имперских автаркий, по большому счету возводил искусственные препятствия здоровому экономическому развитию капитализма, стремящемуся изо всех сил вырваться на мировую арену. При всей своей экспансивности империализм шел вразрез с центростремительными процессами глобализации и, соответственно, сдерживал нормальное капиталистическое развитие. Так ценою социального прогресса должно было обеспечиваться выживание агонизирующих династий.

В отчаянной борьбе за выживание правящие автократии ведущих стран приложили все усилия, дабы направить развитие устремленного к интернационализации капитала в безопасное для себя колониально-имперское русло, которое, кстати, требовалось все более и более расширять под натиском бурно развивавшегося промышленно-финансового бизнеса. Стремясь, однако, отодвинуть свою кончину за счет колониальной экспансии, монархо-династические империи в то же время неумолимо приближались к взаимному столкновению за передел мира. Спасаясь от демократических революций – устремились к мировой войне...

Энгельс не случайно ставит в вину Пруссии-Германии подготовку всемирной войны невиданного раньше масштаба. Именно колониальные претензии кайзеровской Германии первой половины 80-х годов позапрошлого столетия спровоцировали беспрецедентную волну империализма ведущих капиталистических стран (с этого, собственно, и начался величайший излом истории). Экспансионистская политика “железного канцлера” на фоне его дипломатических усилий по сколачиванию альянса императоров против республиканских веяний положила начало расколу Европы на враждующие блоки и сыграла решающую роль в подготовке империалистической междоусобицы за передел мира и мировую гегемонию. Именно милитаристская Германия явилась инициатором беспрецедентной гонки вооружений. А впоследствии с легкой руки именно немецкого кайзера была развязана мировая война...

В борьбе за право достойного существования в мире Германия, разумеется, имела свои, вполне законные основания. Корень зла, однако, в самом архаизме феодально-абсолютистской Германо-Пруссии: происхождении и неоправданно затянувшемся существовании ее казарменно-милитаристской монархии.

...А вина то, собственно, чья в этом?

Разве не царская Россия – “жандарм Европы” – вместе с виндзорской Англией помогли немецкой монархореакции подавить революцию 1848 года, воспрепятствовав тем самым демократическому объединению Германии снизу в республиканскую страну?.. А ведь коренным вопросом этой, в общем-то, европейской революции был вопрос республиканской Европы... Следовательно, – Европы объединенной...

Разве не Российская империя, встав на сторону милитаристской Пруссии в войне против Австрии в 1866г. и против Франции в 1870г., способствовала реакционно-пруссаческому объединению Германии сверху, благословив тем самым кайзеровскую деспотию на немецкой земле?.. (О! у Маркса и Энгельса были основания ненавидеть Россию).

На совести, прежде всего, России неоправданно затянувшееся существование европейского монархоархаизма второй половины ХІX столетия. «Царская Россия – главный оплот и резервная армия европейской реакции; потому, что одно уже ее пассивное существование, – утверждал Энгельс в 1889г., – представляет для нас угрозу и опасность. Своим постоянным вмешательством в дела Запада эта империя задерживает и нарушает нормальный ход нашего развития». Энгельс прямо указывает на Россию, как “подоснову всего европейского милитаризма”, а на “первую военную державу Европы” – Пруссию, как “прямое создание царской России”, которое “впоследствии пренеприятно переросло свою покровительницу”.

Наконец, разве не Англия вместе с Францией (которые, вообще-то, имели законные основания германофобии) своей нелепой политикой изоляционизма, – упорно препятствуя интегрированию Германии в мировую экономику вопреки явному стремлению немецкого капитала к такой интеграции, – невольно способствовали упрочению кайзеровского трона?..

Разве не Англия с Францией, преследуя близорукую цель “окружения Германии”, в решающий момент конца 1905 – начала 1906 года финансово спасли насквозь прогнивший царский режим России от неминуемого краха, чем не на шутку всполошили кайзеровскую Германию и окончательно толкнули ее на путь интенсивной подготовки к империалистической войне?..

Таковы истоки надвигавшейся катастрофы. Своевременно не свергнутая в XIX веке средневековая монархоавтократия, таким образом, запрограммирована была привнести в XX век беспрецедентную в истории войну. Объективные, казалось бы, предпосылки мировой войны имели субъективную мотивацию.

Сегодня с полным основанием можно сказать: Первая мировая война была подготовлена и осуществлена преступной гидрой родственных династий – Гогенцоллернов, Романовых, Габсбургов, Виндзоров, – сплетенных между собой глубокоэшелонированным кровным родством, – плюс (особняком) династия императорской Японии. Это была династическая война. – Междоусобная война вовремя не свергнутых (и в этом – первопричина большой трагедии) средневековых автократий, мотивированная их борьбой за выживание в условиях начавшейся глобализации.

Первая мировая была войной, где взаимная борьба коронованных особ за передел мира (как можно более обширно-богатые территориальные приобретения с максимальной численностью верноподданных) означала их борьбу за лучшие условия самосохранения под напором всемирной экономической интеграции, чреватой революционно-демократическим очищением.

Безоговорочными противниками интеграционных процессов династические режимы отнюдь не были. Однако евроинтеграция (глобализация) каждой из автократий грезилась не иначе как под эгидой только ее собственной короны. Именно на почве подобных притязаний и разворачивалась междоусобная распря загнанных в исторический тупик монархий. Разумеется, это шло вразрез с объективными потребностями социального прогресса, вопреки интересам европейских народов, угрожая международной безопасности.

Ввязавшись в империалистическую междоусобицу, пережитки феодально-монархического средневековья восстали, по сути, против евроинтеграционных процессов, против глобализации, против центростремительных тенденций мирового развития... Восстав против объективных тенденций общественного развития, монархические династии посягнули тем самым на святое святых – законы природы. А природа, как известно, мстит за насилие над собой...

В равной (все более, к тому же, – возрастающей) степени Первая мировая была войной стремительно формирующегося транснационального капитала против анахронизма феодально-средневековой автаркии: экономической обособленности, разобщенности, замкнутости... Тогда как кайзеровская Германия изо всех сил противодействовала евроинтеграционным процессам из-за страха перед перспективой республиканского обновления страны, капитал стран Согласия (совместно с капиталом США), стремясь к интернационализации, заинтересован был в устранении кайзеровского режима – главного препятствия на пути европейской и мировой интеграции. Тут-то и столкнулись антагонисты в непримиримом противоборстве, поставив цивилизацию на грань апокалипсиса.

В основе своей это был вселенский конфликт прошлого с настоящим, феодальной автаркии с капиталистической интеграцией, империализма с глобализацией, пережитков средневекового абсолютизма с неотвратимым наступлением республиканской демократии...

Такова, собственно, анатомия Первой мировой войны. Таковы ее глубинные мотивы.

Была ли она, Первая мировая, исторически неизбежной?

При наличии, казалось, весомых предпосылок мировой войны, она абсолютно не была фатально неизбежной, ибо с точки зрения самоспасения средневекового архаизма в условиях глобализации была абсолютно бессмысленной. – Явный дефицит здравого рассудка автократов, полная неспособность ими адекватно воспринимать реальность.

При всем своем могуществе коронованные династии бессильны перед всемогущими законами природы. Процессам всеобщей экономической интеграции не составляло труда сломать любые искусственно возведенные межимперские перегородки в виде таможенных барьеров, любой изоляционизм. Даже если бы такие перегородки были возведены с помощью военной силы, и с ее же помощью поддерживался изоляционизм. – Экономическая деградация стране, вознамерившейся стать на путь самоизоляции, была бы – гарантирована!.. А потому мировые интеграционные процессы начали возобладать над колониально-имперской автаркией уже с началом ХХ столетия. Сквозь изоляционистские препоны все более интенсивно начал взаимопросачиваться капитал в порыве интернационализации, размывая тем самым экономическую почву монархо-имперской обособленности. А дальше – больше... Неумолимый процесс всеобщей интеграции грозил подобно лучам солнца вот-вот высушить средневековую плесень затхлого абсолютизма. Половодье интеграционных процессов революционным путем неминуемо в любом случае смыло бы с исторической арены скверну архаических монархорежимов... В условиях глобализации автократическим режимам уготована была естественная смерть!

Явно предчувствуя свою неминуемую кончину, агонизирующая гидра родственных династий в отчаянных потугах самоспасения ухватилась за “последний довод королей”. Соперничающие головы династической гидры зловеще ощетинились друг против друга жерлами орудий с готовностью вступить в смертельную схватку за выживание, рискуя при этом, как писал Энгельс, “разнуздать силы, с которыми потом не под силу будет справиться”...

Содержание